О`Санчес - Ремесло государя

– Я уговорю батюшку, отпишу ему немедленно, и он возьмет их к нам, они будут жить в моем зверинце. У меня уже есть два степных птера, мизгач, ручной горуля, ящерная…

– Цыц! Извините, юная сударыня, но вы много болтаете. Медведь и тургун ручными не бывают. Это во-первых. Если бы вдруг – случись такое немыслимое чудо – ты сумела бы меня уговорить на сие, то знай: два твоих рыцаря проведут остаток дней в темнице, безнадежными калеками. Это во-вторых. Они даже не будут понимать того, что повенчаны в рыцари, что им оказано милосердие, что живут они не в тягостном плену у жестокой тюремщицы, а в зверинце у очень доброй и легкомысленной девочки… Вникла в мои слова? А?.. Продолжу. А представь, что милостью богов они оба вдруг осознали бы и рыцарство свое, и незавидную, негордую участь – до конца жизни быть искалеченными игрушками в узилище, для той, которая по мимолетной прихоти своей… Ох, боги мои, боги… Ну, вот, начинается… Все вы одинаковы – и умные, и не очень… Хватит реветь! Фирани, забирай эту маленькую плаксу, езжайте к себе на подворье и ждите. Я потом вас обеих обязательно приму и награжу как положено. С трубами, с огнями, в присутствии всего двора. Прочь, прочь с моих глаз, у меня от бабских дождей ревматизм разыгрывается. Лимчи! Ну, в чем дело? Прикончи рыцарей, чтобы их последние воспоминания были о славной победе на ристалище, а не о вонючей звериной келье. Мечами прикончи, в знак уважения к рыцарскому достоинству.

Старуха баронесса – откуда и прыть взялась – вскочила на ноги и чуть ли ни на руках повлекла всхлипывающую девочку к выходу, туда, за пределы парка, где у ворот их ждала карета и слуги.

Представление закончилось, но остальные гости расходиться не спешили, ибо Его Величество все еще сидел в кресле.

– Когори…

– Я здесь, Ваше Величество!

– Ты объяснил нашему преславному рыцарю Санги – что к чему?

– Только в самых общих чертах, как Вы и повелели!

– Хорошо. Тогда иди к себе, занимайся своими делами, но будь неподалеку и жди, пока позову, а мы… И ты тоже, Бенги, и вы все – ступайте, судари, увеселение закончено, пора и потрудиться! Лимчи, спасибо, молодец.

– Рад стараться, Ваше Императорское Величество!!!

– О-о-о… и этот туда же… Я знаю, у кого ты гаркать выучился…

– Виноват, Ваше Величество!

– Все равно, хвалю. А мы с отшельником Снегом пешочком пойдем в мой кабинет, и там поработаем. Да, Снег?

– Как прикажете, Ваше Величество.

– Я смотрю, немногие присутствующие узнали в этом исполненном святости седовласом старце, отшельнике, когда-то знаменитого в миру… гм… и неоднозначного воителя рыцаря Санги Бо? Так он перед вами, судари, да, именно он и есть, только ныне его горячность, неукротимый нрав и природная свирепость уступили место учености ума, скромности помыслов и безмятежности духа. Теперь же он понадобился нам для весьма важных дел, посему мы сочли необходимым разыскать рыцаря и прервать его благочестивое затворничество, с тем, чтобы он обрел возможность – и воспользовался ею – оказать бесценные услуги трону, Империи, как и встарь.

Молча получив свою порцию почтительных поклонов, и ответив на них, седовласый рыцарь вновь обратил взор на Его Величество, в ожидании повелений.

– Дай руку, я встану… Ой, все на свете себе отсидел. Ну, пойдем.

В кабинете император немедленно повеселел, даже перестал кряхтеть и браниться, лично отдернул шторы у окна, сам кликнул слугам за дверью, чтобы принесли отвар…

– Пеля, Пеля… на, на мышку… О-о… подпрыгни сначала… Видишь, как он ярится?.. А все равно будет прыгать, жрать-то хочется… Пеля, кто в к нам в кабинет заходил, пока мы отсутствовали, а? Кто сюда заходил?

Разъяренный домовой зафыркал, загремел цепью, аж пена полетела с бороды и усов, но император продолжал спрашивать. Наконец домовой провизжал что-то, и в воздухе соткался зыбкий образ старухи в дворцовой ливрее.

– Минга здесь была, да? Минга подметала? А еще кто? Никого? Ну, ладно, держи, заработал… Фу-уух, Санги, наконец-то я дома. Веришь ли, дружище – не спальня, не столовая, не храм, не большой тронный зал… И даже не покои Ее Величества – вот, эта келья и есть мой дом. Здесь я работаю, сплю, ем, провожу большую часть своей жизни… И уверен, что лучше кого бы то ни было понимаю твою отшельническую жизнь, твои настроения… Я бы и сам не прочь… Что ты там ухмыляешься, а? Надо мною, что ли, вздумал смеяться!?

Тот, кого император назвал Снегом и Санги Бо, немедленно похолодел лицом, взор его стал угрюмым, но не согнулся перед императорским взглядом. Император задал вопрос, и ответ прозвучал бесстрастно и четко:

– Никак нет, Ваше Императорское Величество! Я уже лет сто ни над кем не смеюсь, а в моем присутствии никто и никогда не смел безнаказанно потешаться над Империей и ее повелителями.

– Да? Ну-ну… Ишь, как он взвился! Вылитый Санги Бо времен прошлого царствования. Смотри, даже Пеля тебя заробел! Святость, небось, почуял… А чего же ты тогда улыбался? Попрошу объяснить причину, и считай мою просьбу приказом.

Санги Бо видел, что император тяжко обременен заботами, что шумит он и подозревает так… для порядку, просто потому, что все подданные привыкли ждать от своего государя именно этого… Санги помедлил несколько мгновений, подбирая слова, и голос его вновь зазвучал мягко и почти смиренно:

– Я вспомнил те самые времена прошлого царствования, которые Вашему Величеству угодно было упомянуть. Дело было вот в этом же самом кабинете, выглядевшем, правда, несколько иначе, нежели сегодня, в присутствии Вашего Величества, хотя тогда Вы еще были его Высочеством…

– Да? Что-то я не пойму, куда ты клонишь и не припоминаю того дн… А-а-а! Это не тогда ли, когда покойный батюшка прислал ко мне провинившихся юнцов, неких дуэлянтов и повес, которых он простил, но сам видеть не пожелал?..

– Так точно, Ваше Величество.

– Это когда вы там чуть ли ни перед носом у батюшки устроили дуэль шесть на шесть?

– Гм… Восемь на восемь, Ваше Величество, если уж совсем быть точными.

– Ну да, ну да, пока вас арестовали – в живых осталась дюжина. – Император остановился посреди кабинета, прижал растопыренные ладони к брюшку и захохотал, подвывая от восхитительных воспоминаний.

Тот случай наделал немало шуму при дворе: шестнадцать молодых людей, все как на подбор дворяне из лучших домов Империи, затеяв ссору между собой, разбились на два отряда и дерзко сражались прямо посреди столицы, у стен Дворца. И надо же было случиться такому, что Его Величество не поехал в тот день в загородное имение, как было им намечено, а остался во дворце и из окна увидел разворачивающееся сражение. Неслыханную и невиданную доселе дерзость сию он решил пресечь, примерно наказав виновников, но в последний миг почему-то смилостивился и заменил казнь трехмесячным заключением в подземной темнице. После того, как виновники отбыли основное наказание, Его Величество император, все еще не сменивший окончательно гнев на милость, не пожелал видеть «этих шалопаев» и приказал своему старшему сыну, будущему императору, своею властью назначить оставшейся в живых дюжине дуэлянтов какое-нибудь дополнительное взыскание, подальше от кабаков, гвардейских казарм и придворных будуаров. Все словно вчера было: в кабинете у Его Высочества, в этом же самом кабинете, как правильно вспомнил Санги Бо, стоят перед будущим государем все двенадцать провинившихся… Весь цвет имперского дворянства, гвардейцы и штатские вперемежку: князь Дигори Та Микол, рыцарь Фодзи Гура, рыцарь Когори Тумару, маркиз Короны Лароги Веселый, рыцарь Санги Бо, герцог Пяти Ключей Таночи, граф Лавеги Восточный… Но в каком виде! Неимоверно исхудавшие, донельзя грязные, не то чтобы дурно пахнущие – смердящие целым букетом отвратительнейших воней, от мертвечины и плесени до дерьма и мочи…